sophya_sib

Обнажаю суть вещей

Previous Entry Share Next Entry
Остается не проясненным вопрос о том, кому служат муниципальные служащие?
sophya_sib
продолжение темы по обсуждению работы

Местное самоуправление или муниципальная власть.
Прокрустово ложе муниципальных законов
Авторы: С.Г. Кордонский , Ю.М Плюснин

Неопределенность статуса муниципального служащего
Люди, занимающие должности в системе муниципальной власти, по закону о муниципальной службе являются муниципальными служащими. Их положение определяется соответствующим федеральным законом. Будучи введенным, этот институт автоматически ставит работников муниципалитетов в статус квазигосударственных служащих. Этот статус вполне соответствует описанной выше социальной функции.

В то же время, остается не проясненным вопрос о том, кому служат муниципальные служащие. Если они служат государству, выполняя его социальные обязательства, то почему они составляют законодательно зафиксированную отдельную функциональную группу (сословие), а не являются муниципальными государственными служащими, аналогично тому, как работники региональных органов власти являются региональными государственными служащими. Если же они должны служить избравшему их народу – населению муниципалитета, то вправе ли государство так определять их статус, как это сделано ныне?

Сегодня фактически неопределенный социальный статус работников органов местного самоуправления вполне соответствует их сегодняшней амбивалентной социальной роли — то ли ущербных государственных служащих, то ли избранников той части народа (пенсионеров, бюджетников-служащих), которая практически полностью зависит от государства.


Разрушение низовой административно-территориальной структуры и нарушение принципов социальной справедливости



Реформа местного самоуправления изменила административно-территориальную структуру страны, причем революционность изменений осталась практически не замеченной ни гражданами, ни самим государством.

В ходе реформы деление поселений страны на города и поселки, села и деревни, административные районы, складывающееся где-то столетиями, где-то десятилетиями, было заменено делением на городские округа, муниципальные районы, сельские и городские поселения.

Многие города с многолетней историей уездных городов получили подчиненный статус городских поселений. На месте административных районов и в их же границах возникли муниципальные районы с заново заданной функциональной структурой, но по факту сохранившие прежние административные функции и многочисленные межрайонные инспекции и конторы государственных служб, полностью выведенных из подчинения и никак неподконтрольных районным властям. А административные районы больших городов, исчезнув как юридические лица, возродились как внутригородские территории городских округов с небывалым статусом: сохранив многие полномочия прежних районов и даже в полном составе службы и служащих, они теперь не несут ответственности за свои действия.

Вероятно, только сельские поселения в результате реформы не потеряли, а приобрели: они не только сохранили функции сельсоветов, но и дополнили их функциями прежних волостей (что находит понимание даже в сознании муниципальных служащих в центральных районах страны, нередко так и называющих сельские поселения – Тверская губ.).


До введения 131-ФЗ страна была (хотя бы по видимости, особенно после распада СССР) административным целым, в котором контролируемые государством ресурсы распределялись сообразно нормам этого целого. После муниципальных и региональных(95-ФЗ) новаций об единстве норм уже речь не идет. В каждом регионе и муниципалитете складывается свое местное мнение о критериях социальной справедливости при распределении ресурсов в той их части, которая уже не определяется еще сохранившимися нормами социальной справедливости.

Региональные и местные добавки к пенсиям и зарплатам чиновников, номенклатурная приватизация земли и местных ресурсов, участие чиновников в разного рода бизнесах привели к даже внешне заметному росту социального неравенства и, следовательно, к нарушению тех принципов социальной справедливости, которые стремится, как декларируется, проводит в жизнь федеральная власть.


Парадоксально, но реальной социальной справедливости сохраняется больше в районах, где властные отношения продолжают сохранять признаки советского образца, а руководители районов несут на себе груз ответственности помещика-секретаря райкома (яркие примеры: Зубова поляна в Мордовии, Актаныш в Татарстане, Солигалич в Костроме, Хвалынск в Саратове, Верхотурье в Екатеринбурге – много набирается).

Каждый, кто озаботится вопросом узнать где и как живут главы поселений, а особенно районов, в любом из муниципалитетов будет впечатлен размахом «демонстративного потребления» в виде особнячков, усадебок с садами и конюшнями, непременно устраиваемых на лучших городских территориях. Особнячки видом своим и местоположением строго соблюдают субординацию, тем более, что местная власть всеми силами стремиться к постоянству и имеет в этом успех – в большинстве провинциальных муниципалитетов должности народных избранников занимаются по 2-3 срока, а где-то традиция непресекаема с советских времен.

Можно сказать, что местные ресурсы, управление которыми было передано региональным и муниципальным властям, теперь используются в основном для того, чтобы обеспечивать сложившуюся в регионах и муниципалитетах социальную дифференциацию и, соответственно, формы социального неравенства и — по большому счету — социальной несправедливости.
Страна, как нам представляется по результатам исследования, стремительно дифференцируется в отношении явных и неявных социальных норм и институтов, регулирующих все формы поведения. Эта дифференциация пока еще не заметна в крупных городах и идет в основном на провинциальном муниципальном уровне так, что татарстанские и мордовские муниципалитеты, например, весьма отличаются от сибирских, а московские муниципальные отношения (в той мере, в которой их удается наблюдать) имеют мало общего с аналогичными отношениями в ближайших к Москве калужских и тверских муниципалитетах; отношения же на юге России (краснодарские, ростовские муниципалитеты) сильно отличны от отношений на севере (вологодские и костромские муниципалитеты).

Хотелось бы подчеркнуть, что эта дифференциация носит принципиально не рыночный, а сословно-распределительный характер.

Продолжение следует






?

Log in

No account? Create an account